Подпишись на рассылку

Узнавай о новых книгах первым!

  • Grey Instagram Icon
  • Grey Facebook Icon
  • Grey Twitter Icon

33 сказки из Нигде

Рассказы   |   30 страниц

Просто 33 маленьких истории, написанных по мотивам снов, облачённых в форму рассказов и стихотворений. На чтение каждого не уйдёт больше пары минут, и читать их можно в произвольном порядке.

Просто 33 сказки о печали, любви, радости и человеческих страхах. О людях, животных, мире, космосе и неосязаемых материях.

Просто 33 частички каждого из нас.

Скачать бесплатно

Тридцать три сказки из Нигде

Читать онлайн

О чём эта книга? 

Что за сказки?

Почему тридцать три?

И где это — Нигде? 

Эта книга не рассказывает о выдуманных вещах, не основана на реальных событиях и даже в каком-то смысле не была написана. 

 

Просто однажды одному человеку на одной планете приснилось нечто необыкновенное. И он записал это на бумаге. А потом снова. И снова. А из этого получилось много хороших историй.

 

Некоторые из них грустные, некоторые — о любви, некоторые пугают. Среди них два стихотворения и парочка сомнительно умных мыслей.

 

Истории не связаны между собой, и каждая из них не займёт у вас и пары минут. Воспринимать их стоит точно так же: тридцать три маленьких отрывка случайно услышанных сказок, додумать которые каждый может сам.

 

А начну я с эпиграфа. Это цитата из Библии, которая однажды приснилась мне дословно, хоть я её и никогда раньше не слышала, да и Библию не читала. Может, важные слова приходят к каждому своим путём?

 

«Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру»

1

 

Я ждал тебя столько лет! Ты исчезла, не сказав ни слова, оставив меня пропадать в этой далёкой чужой стране. Я не был один, но я словно погрузился в сон, в забытье, из которого меня так же неожиданно, как и твоё исчезновение, вырвало твоё голубое платье. Ты стояла в другом конце коридора, твои раскосые глаза и тёмные волосы остались точно такими же, как и прежде. Я не задумываясь побежал в твою сторону, осознавая всю комичность происходящего. Сейчас мы бросимся друг другу навстречу, как в идиотских романтических фильмах, ты утонешь в моих объятиях и объяснишь всё с самого начала. Но ты не побежала. Ты сделала робкий шаг вперёд, а затем остановилась, словно мучаясь в сомнениях. Я никогда не видел тебя более неуверенной, чем сейчас. И тогда в моей груди зародилось самое сильное на свете чувство: страх того, что ты повернёшь назад. И побежишь.

 

2

 

Каждую ночь я смотрю на звёзды и вижу удивительные, ни на что не похожие созвездия. Таких не было ни в одном учебнике по астрономии, сколько бы я не искал. Они ярко освещают небо, выстраиваясь в причудливые рисунки. Они будто пытаются что-то сказать мне, но я никак не могу разглядеть их за крышами домов…

 

Сегодня я выскочил из дома в одном халате и побежал вперёд, преследуя цветную россыпь на ночном небе. Вскоре темнота начала рассеиваться, и я обнаружил себя на обыкновенной городской ярмарке. Искры салютов разлетались в воздухе. Я присел на скамейку, чувствуя себя последним дураком. Неужели я и правда принял обычные фейерверки за звёзды? Разве так бывает?

 

Неожиданно я почувствовал резкий запах. Обернувшись, я увидел парочку, сидящую рядом со мной на скамейке, и завороженно смотрящую в небо, раскуривая один на двоих косяк. Заметив меня, длинноволосая девушка улыбнулась и протянула мне странную зеленую таблетку. Поначалу я хотел отказаться, но вдруг решил: «Будь что будет». Не зря же вышел из дома сегодня ночью?

 

Почувствовав кислый привкус на языке, я заметил, как очертания ярмарки вокруг стали размываться, а голоса и музыка смешались в один оглушительный гул. И тогда я поднял глаза к небу и потерял дар речи: прямо над моей головой красовались самые настоящие, разноцветные и никем ранее не виданные звёзды.

 

3

 

Я решил спасать этот мир, потому что безмерно любил его. Любил его исключительно за то, что в нём живут самые важные для меня люди. Поэтому гордо вышел вперёд из отряда добровольцев, чтобы отправиться на поиски древнего артефакта... Тогда я не сомневался ни на минуту. 

 

Я много скитался, искал части пазла и сопоставлял их друг с другом, спускался в тёмные подземелья, бросал вызов миру, удивительным существам, самому себе. Я был так одержим идеей спасти этот мир, что погрузился в некий транс и не почувствовал даже тени сомнений, принося в жертву свою жену. И убивая своего младенца-сына.

 

Какая ирония, правда? Иногда цель становится средством своего же достижения. И после этого невольно задаёшься вопросом: этого ли ты хотел?

 

Теперь мир снова стоит на своих столпах, и ничто его уже не пошатнёт. Мы спасены, артефакт восстановлен и укрыт в надёжнейшем из мест, куда зло добраться не в силах. Но я уже никогда не стану прежним.

 

Я бреду по улице и понимаю, что за эти годы внутри меня выросла целая вселенная: мой взгляд стал глубже, щетина седее... как много нового и важного проросло во мне. Я никогда ещё не видел этот город таким красивым, только вот я в нём ощущаю себя невероятно маленьким. Маленьким и раздробленным.

 

Скитаюсь вдоль фонарей и углов многоэтажек, прохожу по мосту и до сих пор не знаю, куда я иду. Заворачиваю во дворы, на уютный свет небольшого ларька, что держит мой друг. Колокольчик на двери приветливо позвякивает. Я облокачиваюсь на прилавок, мы беседуем, и реальность будто преломляется сквозь замутнённую линзу: из моего рта вырываются слова и фразы, но я даже примерно не могу представить, о чём, собственно, диалог. На подоконнике, на мягкой подстилке лежит усталый рыжий кот, греющийся под тёплым светом ламп. Он смотрит на меня, не отрывая взгляда.

 

На протяжении всей этой истории я часто видел кошек... Обычно это были простые пушистые бандиты, коих на улицах миллионы. Но иногда они появлялись словно из ниоткуда и смотрели какими-то пугающе сознательными глазами. Будто бы совсем это не кошка, и понимает она гораздо больше, чем должна.

 

Говорят, что кошки — символ удачи.

 

Но поможет ли удача мне, оставшемуся совершенно одному в этой бесконечной пустоте?

 

4

 

Мы идём вдоль лесов и необъятных полей, и он улыбается мне. Такой молодой, живой, слегка наивный. Говорит без умолку, рассуждает, рассказывает истории. Прямо как обычный человек! Но я никак не могу привыкнуть, что могу просто так гулять с королём, с самим королём! 

 

Правда его жизнь не похожа на сказку. Он женат на своей совершенно безобразной сестре, вынужден проводить скучные приёмы и часами выслушивать болтовню советников о никому не интересной ерунде. Поэтому наши нечастые встречи — настоящая отдушина для него. Во время них он совсем перестаёт походить на строгого правителя и выглядит обычным мальчишкой, полным радости и жизнелюбия. Именно таким я и люблю его.

 

***

 

Покидать страну было мучительно больно, но война неумолима. У нас с семьёй не было выбора: либо погибать в этом адском пламени, охватившем королевство, либо бежать на север, куда глаза глядят, лишь бы спасти свои маленькие жизни.

 

Теперь, когда всё закончилось, я снова ступаю по пыльным тропинкам, ведущим через знакомые поля. Только солнце здесь больше не светит. Постройки, люди, лошади — всё это потерялось в воронке времени. Застыло, словно выбитое в камне, сохранив свою мёртвую, искажённую страхом бледность. 

 

Вдруг на обочине я замечаю до боли знакомую повозку. В ней давно уже никого нет, даже мёртвых тел — лишь разбросанная поклажа и следы крови на грубом бархате сидений. Я нагибаюсь, чтобы собрать с земли смятые листы, израненные грязью, дождями и временем. И понимаю, что это его письма. Каждый день, когда его не было рядом, он писал мне своим размашистым почерком. Сгорая в адском пламени войны, он всё так же находил время на жизнерадостную болтовню и беззаботные шутки. Каждый. Чёртов. День.

Может, твоё имя и сотрётся из истории, а на твоё место придут более умелые полководцы и правители, но я всегда буду помнить тебя, мой король. Всегда.

 

5

 

Глория Cмайлс — женщина в самом расцвете лет. Её судьбе можно позавидовать: она удачно вышла замуж за высококлассного врача Александра Б., и теперь проживает в большом доме в горах с мужем и двумя детьми. Она хороша собой, её дом окружает невысокий сосновый забор, она же сама окружена любовью и заботой и может дни напролёт рассматривать каменистые горные склоны, манящие её своими бесконечными рельефами и гротами. 

 

Глория стоит во дворе, приминая ногами тёмно-зелёную, ещё сырую от росы траву. Перед ней то и дело маячит Лютик — молодой здоровый пёс с крючковатым хвостом и торчащими ушами. Лютик то прыгает, то кувыркается, то припадает к земле, зарываясь носом в стебли и путаясь в собственном поводке. 

— Почему ты должен жить на привязи? — спрашивает его Глория, — ты ведь верный пёс и никуда не убежишь. А если убежишь, то обязательно вернёшься. Собаки всегда возвращаются. Это преподаст тебе очень ценный урок. 

 

Она достаёт из кармана клочок бумаги и ручку. Вверху она указывает адрес, кажущийся немного бессмысленным — в их небольшом посёлке каждый знает каждого, и любой дом можно отыскать за пару минут. Ниже она записывает... весьма странный список. Хаотичный набор всех её мыслей и чувств за последние несколько лет. Все её невыраженные качества, стремления, желания, задавленные размеренной семейной жизнью. Это как описать собственную душу или вообще феномен человеческой души и сознания.

 

Глория осторожно закрепляет сложенный в несколько раз листок на ошейнике и отстёгивает поводок. Пёс делает рывок и радостно перепрыгивает ограду. 

 

С тех пор Глория изменилась. Её взгляд помутнел, а сама она стала вести себя странно и отстранённо. Она ходила по соседским домам, спускалась к морю, выходила на грунтовую дорогу за пределами посёлка в поисках своего пса. Со стороны можно было бы сказать, что она винит себя в его исчезновении, но она-то знала наверняка, что желание его найти крепнет с каждым днём по совершенно иной причине. В глубине души Глория лелеяла робкую надежду на то, что в мире найдётся человек, который её по-настоящему поймёт. Что однажды в её доме раздастся звонок телефона, и незнакомый голос скажет: «Я нашёл вашу собаку, миссис Смайлс». И она сядет на поезд, которые здесь даже не ходят, и навсегда выберется отсюда.

 

Но Лютик не объявлялся. Рассудок Глории всё сильнее сходил с привычной орбиты — отчаяние поглощало её. Она стала ломать вещи, причинять боль родным и соседям и часто подолгу что-то писать, вырывая листы и отправляя их в мусорную корзину. Обрывки неупорядоченных мыслей и образов на мятой бумаге, последние остатки разума, подкреплённые словами: «За все бытовые вопросы ответственен мой муж — Александр Б.» 

 

Одной дождливой ночью Глория отворила дверь самого старого из соседских домов, стоявшего у края скалы прямо над морем. По слухам когда-то в нём жила ведьма или кто-то вроде того. На деле же это был обычный заброшенный домишко с покосившимися стенами и подгнившей деревянной обшивкой. Глория будто сорвалась с цепи: из разбитых окон то и дело вылетали забытые старыми хозяевами вещи, минуя обрыв, и с плеском приземляясь в тёмную морскую воду. Когда её силы иссякли, миссис Смайлс подошла к окну. Она выглянула наружу, и её захлестнула волна неведомых ощущений. Она смотрела на море и видела в нём жёлтый свет десяток окон и фонарей. Будто она, этот дом, горы и все жители посёлка с их домами оказались на глубине сотен метров. Женщина, смотревшая на неё из-под толщи воды, была явно не в себе. Она, но не Глория. Глория всю жизнь знала, что этот день настанет. Она либо спасётся из своей прекрасной рафинированной тюрьмы, либо сгорит дотла.

 

Капли дождя стекали по оконному стеклу, сквозь которое отчётливо вырисовывалась дикая улыбка Глории, озаряемая светом молний.

Она вышла на улицу, но упала на землю, и скользкая грязь отнесла её чуть ниже по склону. Шум грозы был настолько громким, что Глория не различала звуков вокруг. Она подняла глаза и увидела перед собой горы, те самые, на которые так любила смотреть. Сегодня они были какими-то особенно манящими, но в то же время чужими и лживыми. Глория обернулась, и сквозь расплывающееся сознание ей померещилось, что на скале у моря стоит её муж Александр. Но вот, вспышка молнии, и фигура исчезла.

 

Глория лежала в ледяной слякоти, и чёрное небо над головой смешивалось с серым морем под ногами. Она уже не была тем человеком, которым помнила себя, её не волновал ни её дом с деревянным забором, ни её семья, ни её чёртов пёс. Она смотрела на мир, погружающийся во тьму, и испытывала, пожалуй, лучшее чувство в мире — у неё больше не было к себе ни единого вопроса.

 

Её белая шуба истлела в грязи и пыли, как, впрочем, истлела и Глория. Она быстро стёрлась из привычной книги жизни, превратившись в городскую легенду. Что послужило причиной её безумия? Искала ли она понимания или просто хотела привлечь к себе внимание? Как, казалось бы, абсолютно счастливый человек, может морально раздавить себя, создав для себя иллюзию лучшего мира? 

 

Знаете... Иногда полезно перестать задавать себе вопросы.

 

6

 

Люди снуют между палатками в гулкой ярмарочной суете. В воздухе пахнет попкроном и сладкой ватой. Я бреду по основному ряду, теряясь в позвякиваниях, постукиваниях и какофонии из незнакомых мелодий, пока из задумчивости меня не выводит женский голос. Она зовёт меня в свою палатку из чёрной ткани, смотрит на меня проникновенным взглядом и говорит, что она - единственное воплощение добра здесь. "Я добрая, я помогу тебе, только я могу помочь тебе решить твои проблемы!". Звучит заманчиво, да? Поэтому я иду на голос и захожу внутрь.

 

Она продолжает лихорадочно тараторить о своей доброте, о невинности и потерянности в этом жестоком мире, её голос становится громче, и вот, её глаза и волосы в момент превращаются в пламя, а голос срывается на инфернальный визг, настойчиво приказывающий: "УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ УБЕЙ УБЕЙ УБЕЙ!”

 

Я встряхиваю головой, сбрасывая с себя этот гипнотический ступор и спокойно выхожу из палатки с единственными уместными в такой ситуации словами: "Я подумаю".

 

7

 

Люди стремились к богу,

вверх, без воды и хлеба. 

Шли, задыхаясь, в гору,

чтобы увидеть небо.

 

Люди презрели старость,

боль и соблазн пороков.

В гору толпа поднималась

пасть у Eго порога.

 

Страх позабыв и злобу,

шли друг за другом следом.

Люди стремились к богу

и забывали об этом.

 

Люди валились наземь

в масле, пыли и мыле.

Бог удивлялся: «Разве

я не давал им крыльев?»

 

Бог улыбался беззвучно.

Чай остывал. В камине

тихо трещали сучья.

Небо темнело синим.

 

Прах позабыв земного,

небо увидел каждый.

Люди стремились к богу.

Но умирали от жажды.

 

8

 

Я стою рядом с ней и понимаю, что на мне совершенно нет одежды. И также понимаю, как сильно люблю быть голой. И почему я так редко это делаю? Ах да, мужчины. Мужчины такие ранимые и брезгливые. В их обществе всегда хочется задрать подбородок повыше, втянуть живот и выпрямить спину. Положить руки на колени, укрытые лёгкой тканью ситцевого платья, и изысканно смеяться, обнажая идеальные белые зубы.

 

А она стоит передо мной, столь же обнажённая, и я смотрю на её загорелые плечи, изгибающиеся плавными линиями. На её лице, тронутом веснушками и едва-заметными рубцами от когда-то подростковых прыщей, красуется самая искренняя на свете улыбка с щербинкой между зубами. Её поцелуи такие же мягкие, как и кожа на её талии и бёдрах.

 

Она пыталась разрушить мою жизнь, а теперь она целует меня так невероятно нежно, что мне хочется забыть всё своё прошлое, навсегда отказавшись от него. Собрать и посадить в кружок мужа, братьев, начальника, мать с отцом и всех-всех друзей и сказать: «Я обрела то, что вам даже не снилось».

 

Но я точно знаю, что мне никто не поверит.

 

9

 

Не знаю, как так вышло, но я держу на руках чужого ребенка. Прошло уже почти двадцать минут, а его никто не торопится забирать. Ребёнок начинает плакать, а я совершенно не понимаю, что делать. Дети кажутся существами с другой планеты. Как их вообще можно понять?

 

И поэтому я делаю то единственное, чем я хотел бы связать это маленькое существо с большим миром, в котором ему предстоит расти. Я начинаю петь ему песню «What a wonderful world».

 

10

 

На высоте двадцатого этажа в своём офисе сидел мужчина. Он сидел там вот уже двадцать долгих лет, каждый день засиживаясь допоздна, когда Нью-Йоркский вечер озарялся миллионами цветных огней. И каждый вечер его лицо принимало сосредоточенный, отстранённый от посторонних проблем вид.

— Эй! — донёсся до его ушей крик с противоположного балкона здания в виде буквы «П». Затем по коридору раздался торопливый стук шагов. Мужчина замешкался, но внимательно прислушался. Сквозь топот по воздуху разлетались слова:

— Почему? Почему ты здесь? Зачем ты?

Эти слова будто задели его. Он сорвался с места и побежал, перепрыгивая через стулья и столы навстречу бежавшему по коридору человеку. 

— Ровно двадцать лет ты сидишь здесь! Каждый день копаешься в своих бумажках! Ты уже давно не молод, но ты ничего, ничего больше не делаешь! О чём ты можешь вспомнить? Что рассказать? Знаешь, сколько всего происходит сейчас там, внизу? Люди тратят деньги, дерутся, смеются, плачут, где-то умирают, кто-то кричит, а кто-то дрожит забившись в угол! Они гуляют с собаками, они разбивают витрины магазинов, они проводят вечер с детьми, они ходят в кино и театры. Знаешь, сколько пар сейчас испытывает оргазм? Пятнадцать! Они дышат, они живут. А ты ничего вокруг не видишь, а просто загибаешься над этим столом!

Мужчина уронил очередной предмет мебели и теперь мог посмотреть в глаза кричавшему. 

— Что ты можешь? Да всё! Так иди и делай! Прекрати убивать в себе себя!

 

Мужчина промолчал, а после развернулся и медленно подошёл к своему столу, поправив галстук. 

 

На следующее утро он не пришел. И через день. И через неделю. Его рабочее место опустело, и в здании стало совсем тихо. Затем исчезло и само здание, улица, квартал, город. Люди. Никто больше не вернётся сюда.

 

11

 

Арчи, ко мне! 

Арчи! Я сказал — ко мне!

Арч... Ох.

Сейчас вам может показаться, что эта собака будет есть лицо этой женщины. Но никто ничего не видел, а единственный представитель правоохранительных органов тут я. 

АРЧИ, ФАС!

 

12

 

Я вхожу в разрушенный дом, и под берцами песчаного цвета трескаются обломки камня. Опустив карабин, я нагибаюсь и подбираю с обломков семейную фотографию, на которой детской рукой написано: «Мама, Папа, Бабушка». К горлу подступают слёзы. Я не знаю этих людей, но убираю фотографию в рюкзак. Возвращаюсь в лагерь и хочу спрятать ее. Думаю о том, как потом отнесу её в реальный мир. Мир без войны. Но понимаю, что выхода нет. И другого мира тоже нет. И нет кнопки сохранения.

 

13

 

И вот ты, юный принц, задыхаясь бежишь вверх по каменным ступеням. К башне, откуда слышится звон клинков и крики. Тяжело жить, когда твоя мать — полководец. Взбежав наверх, ты в очередной раз наблюдаешь, как хрупкая женщина в латных доспехах одним лишь мечом раскидывает десятки воинов... Но это не будет длиться вечно. Контрольный удар в спину. Тело женщины гулко падает на холодный пол. Вот так вот, а ты даже не смог помочь.

 

Война, война убила твою маму, это мерзкое чёрное палево, сжигающее всё на своем пути. Ты, спотыкаясь, бросаешься вниз, летишь через несколько ступеней, выбегаешь наружу... Твоя, теперь уже твоя, армия непонимающе следует за тобой. Ты выходишь в огромное поле и, поднимая меч к небу, начинаешь кричать:

— Воины мои! Бросьте мечи и щиты! — и после тихого, непонимающего гула, раздаётся звон железа, брошенного на землю. Небо тем временем укрывает чёрными облаками, молнии начинают сверкать в свинцовых тучах...

— Не будет больше войн, пока я правлю этой страной! Война убила все, что я любил! Мы будем жить в новом мире! Во имя добра! Во имя чести! Во имя храбрости! 

И твои воины, как один, скандируют: «Во имя добра! Во имя чести! Во имя храбрости...» И сквозь крики, голоса и удары грома раздаётся нежный, такой знакомый, женский голос:

— Я горжусь тобой, сын. 

 

И через пару лет ты всё равно каждый день приходишь на её могилу. Несмотря на то, что она сама породила ту войну, которая изменила твою жизнь.Ту войну, которая убила её, что заставило тебя повернуть жизнь в другую сторону и сражаться против того, что заставило её породить ту войну, которая убила её, которая.... Эта бесконечная рекурсия до сих пор сводит тебя с ума. И когда-нибудь точно сведёт…

 

14

 

Я гуляю с ним по пирсу. Пирс большой, длинный, огибающий всё озеро. Он, взрослый мужчина с начинающей седеть бородой, рассказывает мне о своей жизни и том, что изменило её. Он всегда был влюблён в фотографию. Однажды он пролетал на самолёте над морем, фотографируя прибрежные скалы, как вдруг из рук выскользнул любимый фотоаппарат. И вот он уже сам не заметил, как вывалился вслед за ним, и вода уже окутывает его со всех сторон. Он чудом очнулся на этом причале, уверенный, что судьба защитила его от смерти. Но я знаю, что через несколько минут он умрёт. Как и все, кто попадает сюда. Мы продолжаем прогуливаться по пирсу, не имеющему начала и конца, и я внимательно вслушиваюсь в каждое слово его последней исповеди.

 

15

 

Операционный стол, надо мной кто-то ходит, а я лежу лицом вниз и слышу голоса. «Вот неудача», — слышится мне, и всё вокруг начинает плыть и погружаться во тьму. Сквозь неё пробивается свет, не похожий на больничные лампы, и голос, говорящий мне держаться во что бы то ни стало. «Не дай им украсть его», — говорит он, но я совершенно не понимаю, о чём он. Украсть что?

 

И вдруг я чувствую, как мою спину рассекают вдоль, и руки в холодных белых перчатках погружаются внутрь меня. Обходят лёгкие, скользят сквозь другие органы. Я чувствую, как они жадно сжимают моё сердце… Моё ледяное мягкое сердце.

 

16

 

Мы уже много лет живём в тесной квартирке в старинном доме. Стены отдают желтоватым, а доски неумолимо подгнивают. Отец сегодня особенно мрачен. Кажется, он давно старается что-то забыть, но у него это никак не выходит. Вскоре из комнаты родителей начинают доноситься крики. Мать чем-то крайне недовольна. Оказалось — отец решил поставить в квартире клавесин. Тот самый клавесин, на котором когда-то играла его погибшая возлюбленная. Он просит брата помочь, и вот они уже околачивают одну из стен, чтобы закрыть в ней прорехи, и совсем скоро к ней становится старый тёмный инструмент. Отец дотрагивается до клавиш, и вдруг воздух темнеет, а в двери врывается неведомая сущность. Всё то, что он все эти годы силился забыть, настигло его в один момент. Мы нашли его тело на полу. Может, теперь он будет счастлив?

 

17

 

Я — не последнее лицо в политике небольшого уэльского городка с гордым названием «Артур». И чего уж скромничать — граждане и власть имущие в этом городе — одна большая семья. Только вот граждане, кажется, немного позабыли об этом…

 

Восстание продолжается уже две недели, и, выходя на трибуну, я испытываю нескрываемое волнение. Что же им сказать?

И вдруг мне вспоминается замечательный лозунг, который будет к месту во все времена: «Во всём виновата королева!» Французская, не наша. Люди подхватывают этот лозунг с удивительным энтузиазмом. Теперь дело за малым.

 

Завтра её доставят в здание городского суда. Я ночь напролёт штудирую книгу законов, но никак не могу найти — по какой же статье её судить? Грабёж? Нет, в нынешнее время это называется налогами. Убийство? Помилуйте, всё прекрасное в своей стране они убили много лет назад.

 

— Взгляните на это, — советник протягивает мне старую газету.
«Уэльс — не государство, Артур — не город! Он жалок и наполнен безмозглыми вонзающимися консервными банками!» Кхм. А вот это уже заявочка. Во втором выпуске газеты пестрит ещё более заманчивый заголовок: «Распутные похождения французской королевы!»
Да уж, та ещё штучка. Жаль только, что всё это не попадает ни под одну из статей нынешнего кодекса. Даже под клевету не подгонишь — артурские рыцари и правда не славятся лучшими доспехами и завидными боевыми навыками…
С другой стороны, всё это — идеальное начало сильной порочащей речи, в коих преуспел каждый уважающий себя артурец.

 

А в наше время приговорить человека к смертной казни путём пламенных речей не так уж и сложно.
 

18

 

В один момент Солнце просто гаснет. Земля замедляет своё вращение и медленно сходит с орбиты. Проходят века, а я даже не успеваю обеспокоиться тем, что привычная жизнь растворяется: поколения сменяются, мир становится другим. Планета медленно вливается в галактику чужой огромной звезды. Становится в разы холоднее.

Стук колёс поезда вырывает меня из беспокойной дремоты.

Кто-то из новых попутчиков вспоминает былые дни за кружкой горячего чая.

Дни, которые были миллионы лет назад.

Откуда они знают, что было тогда?

Снег медленно летит к земле.

 

19

 

Я сижу рядом с машиной посреди зеленых холмов. В голове кружатся ошмётки вечности. Я открываю багажник и достаю из него пистолет. Вытаскиваю магазин, заправленный ровно одной пулей. Пристально вглядываюсь в нее, пытаясь различить хоть что-то: имя, зарубку, какой-то знак. Но она идеально гладкая. Не родился, видимо, еще такой человек, которому она предназначена. Но он обязательно есть. 

На этой

Опустевшей

Планете.
 

20

 

Знаешь, чем я отличаюсь от Иисуса? Его путь уже предопределен, а для меня всё ещё открыты все дороги.

 

21

 

Ты всегда мечтал стать космонавтом, и в детстве соорудил небольшой летательный аппарат из пластиковых бутылок. И вот, момент истины, ты надеваешь скафандр и мчишься вверх, сквозь облака, а над головой ничего. Как же так? 

 

«Ты поднимешься наверх, когда у тебя появится собственное небо» — говорит отец. Ты никогда не понимал, что это значит. Но он укладывает тебя спать, подоткнув тёплое одеяло и поцеловав в лоб, ты обнимаешь своего любимого плюшевого динозавра Фернандо, и понимаешь, что никогда не покинешь дом. Никакие звёзды того не стоят.

 

22

 

Людей тянет к другим не потому, что они чего-то ждут, кого-то любят или чего-то хотят друг от друга. Просто вспомни, как в детстве нетерпеливо разворачивал обёртку Киндер-сюрприза. Они хотят побыстрее узнать, что внутри, под этой обёрткой, хотят собственноручно проверить, что же попадется им в этот раз… Жаждут этого предвкушения, чтобы разочароваться, когда в очередной раз попадётся дурацкий пазл вместо разноцветной машинки.

 

23

 

На днях побывала в совершенно замечательном баре. У них проходит акция: пробеги кросс, поделай приседания, сядь на шпагат… В общем, дай волю своим спортивным способностям! И получишь бесплатный коктейль. Или дюжину.

 

Вот так, сделав что-то здоровое, можно получить что-то разрушающее организм. Сплошная выгода!

 

24

 

В комнате я была не одна — вокруг столпились бывшие одноклассники, одногруппники и даже моя старая учительница. Они растерянно озирались по сторонам — люди достигли уникального научного мастерства: научились лишать себя памяти. Открываешь глаза совершенно новым человеком, не знающим даже своего имени. Я увидела, как в комнату входит Костя, с которым я когда-то сидела за одной партой, и с ошалелыми пустыми глазами задаёт вопросы. Где он? Кто он?

 

Я тоже была готова. Забыть всю свою жизнь до мельчайших подробностей. И не было на свете ничего важнее этого. Последний вздох и... Я открываю глаза. Но понимаю, где я и кто. На меня выжидающе смотрят. Я отчётливо называю свое имя. Процедуру повторяют.

 

Но я не могу забыть ничего. Ни слова. Ни звука. Воспоминания никогда меня не отпустят.

 

25

 

Мне кажется, что я была там: старая машина деда, дребезжащая сквозь города в поисках места, где меня вылечат.

— Бабушка, мы опять уезжаем?

— Не совсем. Ты уезжаешь.

— Нет, — говорю я, сбрасывая рюкзак с плеча, — я никуда не еду. Я отказываюсь от лечения.

А внутри всё сжимается, и страшно. 

«Ещё год, ещё одна станция, там уже нет меня...»

Но ветер будто становится свежее. И мир больше. Лучше уж так доживать свои дни, чем под капельницами и больничными лампами...

 

А потом, год спустя, деревня, маленький дом, тёмная комната с завешенными окнами. И я сижу на стуле, живая и совершенно обычная, а на кровати брат, который, как оказалось, год назад отказался от лечения. Маленький, исхудалый, с осунувшимся лицом…  

В детстве у нас была такая игра: один куда-то вляпается, а второй его театрально передразнивает. Целый спектакль могли разыграть из-за разбитой кружки. Вот и я, кажется, в прошлом году настолько заигралась, что сама будто бы пережила всё то, что чувствовал он… Но игры рано или поздно заканчиваются.

 

Он протягивает руки, чтобы впервые в жизни меня обнять. Подыгрывает мне, улыбается и говорит: «Не умирай...»

А я смеюсь и кричу: «Нет, ты!»

 

26

 

Добрый друг, такой исхудалый и уставший, высокий и почти такой, как раньше, ещё до того, как вы навсегда потеряли номера друг друга и адреса для писем. А тут, во сне, можно обнимать его и говорить без умолку. 

 

И все они, кого едва ли когда-то увидишь, теперь рядом, и ты рассказываешь им всю-всю правду, выгребаешь подсознание, выкладываешь им на колени, и ничего не остается, кроме как слушать и принимать.

 

И так легко, когда все эти ушедшие, уехавшие, здесь, с тобой, слушают то, что ты бы не решился сказать вслух, не приснись оно тебе.

 

И кто-то на кухне пьет водку, и ты вроде бы собираешься разозлиться, а потом понимаешь, что нет в этом ничего страшного и предосудительного.

 

Ведь скоро придётся просыпаться.

 

27

 

Ты ищешь себя. Ты один, ты наг, на тебя падает снег. Тот снег, что летит на святых и на грешных. Ты ищешь свое место.

 

Ты лев, гордый лев, остановивший ход мягких лап у края дороги. За ней простираются бесконечные чужие земли. Ты делаешь шаг вперед, но ветер становится другим — сухим и колким. На горизонте поднимается пыль, земля отдаётся мелкой дрожью. Ты уносишься прочь, назад.

 

Ты человек. Ты один, ты наг, у тебя под ногами снег. В одну секунду земля куда-то исчезает, ты зависаешь в пространстве, и снег из-под ног уже падает тебе на плечи. Ты в стеклянном шаре, и все твоё мировоззрение переворачивается. Тебя относят в соседнюю комнату и ставят на камин к другим стеклянным шарам. Кто-то большой и искажённый куполом толстого стекла расспрашивает тебя о жизни.
 

— Семейное положение?
— Не женат.

— Национальная принадлежность?

— Американец.
— Свободен?
— Как никогда раньше.

 

Ты больше и выше, чем весь мир, ты один в своей безграничной комнате, озаренной светом миллиарда частиц и переплетений. Перед твоими глазами человек в стеклянном шаре, и он невообразимо прекрасен, он — воплощение совершенства.

 

Ты сам всё создал и сам себе всё подчинил.

 

28

 

Крым — небольшой булыжник

падающий

на лакированную поверхность 

стола

или асфальта

где-то внутри

 

на рассеченных ножом стволах

портрет буратино иудой продавшегося

за жалкие сольдо с улыбкой сальной

он, проклятый, в огне не тонет 

и в воде

не горит

 

Серый сезон врывается в город

без разрешения

тонкими каплями 

бренную землю укрыв

Усталость и легкий голод

воскресение

монета летит из кармана,

ударяясь о мостовую

«крым»

«крым»

«крым»

 

Смотри — наш второй десяток 

на заводе маленькой спичкой

еще не покрытой серой

летит вдоль конвеера

а мы так безбожно стары

напичканные 

поросятами

винами, забытые севером

маленькие и серые

как зимний прокуренный

крым

 

Временем движет исключительно

расстояние

тянет часы неделями

но тебе уже 

не вернуться вторым

Страшно — это когда поднимаешься

из постели

и часами ждешь возвращения

к ней. Знаешь, я

ненавижу в душе 

поезда 

они уносят тебя

не прощаясь

в этот звучный 

мерцающий

Крым.

 

29

 

Старой ржавой отвёрткой, десятки лет пролежавшей на отцовском балконе, я скручиваю петли с сейфа, в котором хранится то, что может изменить судьбу всей вселенной. Интересно, получится ли?

 

30

 

Дед курит у подъезда, вглядываясь в осеннее небо. Он рассказывает, как похоронил жену. Как ей оставалось не больше пары дней, и она даже не могла ходить. Он опирается рукой на подъездную дверь и взрывается рыданиями. А мне казалось — он ненавидел её.

 

31

 

Перспективная команда ищет распутную пиратку с пристрастием к алкоголю, убийствам, разврату и рекламному бизнесу. Времена нынче непростые.

 

32

 

Никогда не недооценивай тех, кто рядом. Они не нужны тебе лишь до тех пор, пока они здесь.

 

33

 

Мы стоим в пустой ванной и говорим о человеческих сердцах, сравнивая их с душевыми принадлежностями, и я, кажется, уже потерял нить разговора. 

— Сердце похоже на флакон шампуня, — говорит он, — когда ты влюбляешься, оно отчасти наполняется. А потом раз — и нет человека. Ты снова наполняешь его, но в нём уже бальзам, ну знаешь, ополаскиватель или кондиционер. Бальзам более вязкий, поэтому на дне останется этот слой, о котором ты вроде забудешь, но он всегда будет там...

Я прислоняюсь голой спиной к холодному кафелю и смотрю ему прямо в глаза. 

— Слушай, мы сегодня собираемся куда-нибудь в компании дам?

— Не-а.

— Тогда почему бы просто не принять ванну?

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now