Хаинувеле

Рассказ   |   Реализм   |   Драма  |   15 страниц

Однажды я встретил девчонку, зовущую себя Хаинувеле в честь героини древней индонезийской легенды. Сначала это казалось мне глупой причудой, но, чем больше я узнавал её, тем больше вопросов у меня возникало.

Кто она? Почему она не может вернуться домой? Откуда она знает, что значит быть одной в огромном мире? И что на самом деле связывает её с легендой о девочке с острова Серам?

Скачать рассказ

Хаинувеле

Читать онлайн

...Когда-то давно девять родов острова Серам девять ночей танцевали по девятивитковой спирали. Топот их ног смешивался с шумом океана, а их лица освещали ритуальные огни. Тогда люди не знали смерти. Хорошее, наверное было время…

Жизнь изменилась, когда среди них появилась Хаинувеле. Маленькая девочка, рождённая в тропическом цветке, удивляла одосельчан, создавая драгоценности из воздуха. Удивляла и… пугала. Люди завидовали Хаинувеле и испытывали ужас перед неподвластными человеку силами, а потому решили убить девочку. Девять ночей они танцевали стройным кругом вокруг Хаинувеле, а в последнюю ночь столкнули её в яму и затоптали насмерть.
Из тела Хаинувеле проросли вкуснейшие корнеплоды и удивительно красивые цветы. Даже после своей смерти она умудрилась сделать людям последний подарок…


Эту легенду рассказала мне сама Хаинувеле. Может, не та самая, но выбирать не приходилось. Наше первое знакомство настолько не задалось, что я бы с радостью забыл о её существовании навсегда. Но та вечеринка в канун Рождества снова столкнула нас вместе. Время близилось к полуночи, и я, устав от духоты и шума, решил выйти подышать на задний двор. Трёхэтажный дом на Мишн Вэлли вместил всех желающих хорошенько погудеть в сочельник и даже выглядел пустовато из-за того, что многие разъехались по домам на каникулы. По этой же причине я был здесь один — моя девушка Кэти укатила к родителям, а я пообещал ей, что хорошо проведу время даже без её чуткого надзора. Приходилось соответствовать, хоть мне и не было слишком весело. Я облокотился на дверной косяк и вдохнул уже остывший воздух. Окинув глазами крыльцо я вдруг увидел подозрительно знакомый силуэт, съёжившийся на ступеньках.
— Привет, Хаи...Каи…
— Хаинувеле, — пробормотала она, не поднимая взгляда.
— Я так и сказал, — усмехнулся я, — а ты чего тут?
Она не ответила, и я спустился вниз и присел рядом с ней.
— Всё нормально?
Девчонка выглядела замёрзшей и, кажется, слегка перебравшей алкоголя.
— Н-нормально, — дрожащим голосом пробормотала она и тут же обхватила голову руками, прижав её к худым коленям, торчащим из-под старой джинсовой юбки.
— Эй, — я схватил её за предплечье, заставив повернуться к себе, — пойдём, умоешься.
— Не надо, — она попыталась вырваться, но я не отпускал. Да-да, знаю — личное пространство и подсудное дело, но, если бы вы её видели, вы бы меня поняли. На ней не было лица, и бледные губы подрагивали, не давая нормально произнести даже простую фразу.
— Почему ты не идёшь домой? Ты в общаге живёшь? Нет? Вызвать тебе такси?
— Я не могу домой, — она помотала головой.
— Почему? Родители разозлятся? — она не ответила.
— Да что такое? Скажи хоть что-нибудь! А то откинешься ещё прямо здесь, а с меня спросят потом!
— Я не могу… домой... 
— Погоди, так ты не местная, да? — я наконец догадался. Девчонка едва заметно кивнула.
— Тогда пойдём на электричку!
— Они уже не ходят, — слабым голосом прошептала она, — последняя в десять тридцать.
— Да ёб твою мать, — выругался я, — ну… можешь остаться у нас. Амар как раз уехал на праздники. Не волнуйся, я тебя не трону.
— Ничего не надо, — она зажмурилась и обхватила себя руками, ёжась от холода.
— Хорошо, — я устало вздохнул, — тогда я буду сидеть здесь. Пока электрички не начнут ходить.
Иногда я жалею о том, что родители воспитали меня именно таким. Мог ведь пройти мимо, но нет! Обязательно нужно быть чёртовым рыцарем в сияющих доспехах. Или просто дебилом, которому своих проблем мало. Ну не могу я оставить человека в беде, даже если он мне настолько неприятен, как эта девчонка.
Хаинувеле молчала. Жаль, что я не курю, потому что это могло бы хоть немного разбавить момент. А так я не знал, куда себя деть: не в телефон же пялиться, пока она тут помирает.
— Может, пройдёмся немного? Полегче станет, — я снова попытался нарушить тишину.
— Угу, — Хаинувеле кивнула, и я, помог ей встать.
Мы вышли на небольшую улочку среди спящих одноэтажек, спрятанных за аккуратными заборами. Моя спутница с трудом переставляла ноги, взяв меня под руку и почти повиснув на ней. 
— Так откуда ты? — спросил я.
— Из Энсинитаса.
— Ну нихрена ж себе. Это ты каждый день по полтора часа сюда ездишь?
— Да, — её односложные ответы начинали раздражать, но я понимал, что в её состоянии не очень-то хочется вести сложные беседы.
— А почему в общагу не переедешь?
На этот вопрос она не ответила.
Спустя пару десятков метров она всё-таки немного оживилась, уже твёрже ступая перед собой и всё более охотно поддерживая диалог.
— Слушай, — вдруг вспомнил я, — а родители твои не будут волноваться?
— Они в Индонезии. Спасают животных на Борнэо.
— Да ну?
— Ага. Мама — биолог, а папа — доктор исторических наук. Несколько лет назад решили стать волонтёрами.
— Да уж, ни за что бы не подумал, что дочь учёных способна так непотребно напиться, — усмехнулся я, но Хаинувеле проигнорировала, — зато теперь понимаю, почему они тебя так странно назвали.
— Это не они.
— А кто же?
— Мой… друг. Профессор Кауфман.
— Ты с Кауфманом дружбу водишь? — удивился я. Никогда бы не подумал, что замкнутый фольклорист Марк Кауфман с кафедры культурологии будет дружить с молодыми студентками, и уж тем более раздавать им клички.
— Да. Точнее… мы общались. Раньше. Сейчас уже нет.
— А, я, кажется, понял. Ты и этого успела окрутить. Лихо! Студенты, профессора… Что дальше? Замутишь с целым кампусом сразу?
— У меня никого не было кроме Марка, — в её голосе вдруг окончательно проснулась осознанность, — никогда и никого.
— Ого, — я прикусил губу. Не ожидал от этой колючки такой откровенности, и уж тем более — такого поворота.
— Я была в десятом классе. Тайком пробиралась на кампус и ходила на лекции, так сильно хотела здесь учиться. Кауфман узнал, но не выдал меня. Почему-то проникся и решил помочь, — с нежной улыбкой вспомнила она. — Приносил мне книги и очень много всего рассказывал... Есть такая легенда про Хаинувеле, Индонезийская. Племя с острова Серам испугалось девочки, которая вдруг начала подносить им дорогие дары, появлявшиеся у неё волшебным образом. Завидовали, боялись необъяснимого и убили её. А богиня за это разозлилась на них и покинула людей, отняв у них бессмертие.
— Жёстко, — сконфуженно пробормотал я, не очень понимая, к чему она клонит.
— Марк… профессор Кауфман меня так называл. Говорил, что я на неё похожа. Не знаю, почему.
— А почему вы теперь не… общаетесь? 
— Он слишком боялся, что кто-то узнает, что он со школьницей связался.
— Но ты ведь уже не школьница, в чём проблема?
Хаинувеле замялась. Вдруг она резко остановилась прямо посреди дороги и отскочила от меня на метр. В ту же секунду её смачно стошнило прямо на шероховатый асфальт.
— Ну, с Рождеством, — рассмеялся я, посмотрев на часы, показавшие ровно полночь.

***

Хаинувеле была невыносимой. Ещё до той рождественской ночи, мы с ней впервые встретились на пляже Коронадо, когда половиной кампуса отмечали начало учебного года. Я по ошибке принял её за чью-то младшую сестру и нахрена-то решил сообщить об этом парню, добивавшемуся её внимания. Удар в челюсть напомнил мне, что в чужие дела всё же лезть не стоит.
Вторая наша встреча произошла на кампусе во время пикета и сбора подписей в пользу бюджетного образования. Когда я подошёл к ней, узнать, в чём суть собрания, она едва ли не испепелила меня взглядом. Особенно после того, как, ставя подпись в её петиции, я зацепился ремешком часов за её растрёпанные и немного сальные русые волосы... В общем, отношения наши не заладились с самого начала.
Да и хотелось мне этого не сильно. Хаинувеле была из тех, кого называют «воинами социальной справедливости». Впрочем, для студентки с факультета прав человека это неудивительно. Но даже здесь она умудрялась быть какой-то особенно назойливой. Её детское лицо и нескладная фигурка никак не сочетались с холодным цепким взглядом, выискивающим несправедливость везде, где это возможно. Если все остальные студенты просто хотели сделать планету чуть лучше, то Хаинувеле была серьёзно настроена собственноручно её спасти ото всех бед. И это бесило. Не могу точно сказать, почему.

Ну а потом случилась та самая ночь перед Рождеством, в которую я узнал, что под маской назойливой активистки, которой всегда больше всех надо, скрывается вполне обычная девушка. Я даже невольно начал её жалеть: проводит Рождество одна, в компании малознакомых людей, когда родители на другом конце планеты... И дома, в маленьком далёком Энсинитасе, никто не ждёт. Да ещё и эта история с профессором. Кауфман, конечно, молодец. Если уж он так боялся, что о его отношениях со школьницей кто-то узнает, то зачем вообще было начинать? Не моё это дело, конечно, и лезть в эту историю я не собирался…

Но занятно, что прозвище, данное им, Хаинувеле заботливо сохранила. Да так, что её настоящего имени так никто до сих пор и не знает. Получается, что-то оно для неё всё же значило? Правда я бы не хотел называться в честь девочки, чья щедрость была вознаграждена приземлённым закапыванием в яму. А может, именно из-за таких, отдающих себя без остатка, на Земле и прорастают самые красивые и живые цветы?

 

***

В следующий месяц я не упускал возможности послоняться по корпусу факультета прав человека. Мне хотелось увидеть эту неприятную особу ещё раз, но только чтобы убедиться, что она не померла по дороге домой. Во всяком случае, я себя в этом убеждал. Как назло, тощей фигурки Хаинувеле нигде не было видно.

За рулём на пути в Энсинитас я боролся с утренней сонливостью, иногда отвлекаясь на океан, то и дело мелькающий среди домов и деревьев вдоль трассы. Боже, ну я и придурок! Сказал бы кому, что потрачу час дороги, чтобы провести незабываемую пятницу в жопе мира — меня бы точно упекли в психушку.

Разумеется, я не знал ни её адреса, ни даже улицы, на которой можно поискать её дом. Нарезав несколько кругов по городу, я остановился у местной и, кажется, единственной школы «Сан Диегуито». На пороге меня не встретила ни охрана, ни какой-либо пропускной пункт. Заходите, гости дорогие! Маньяки, террористы, педофилы — всем рады. Ну а я-то зачем туда потащился? Я и сам себе до сих пор не могу объяснить. Почему-то захотелось посмотреть на мир, в котором росла Хаинувеле. Школу, из которой она сбегала, чтобы послушать лекции на кампусе. Улицы, по которым возвращалась в свой пустой дом…

Коридор первого этажа выглядел ностальгически знакомо: даже в пригородных школах встречаешь одни и те же ряды шкафчиков, потёртую плитку на полу и витрину с кубками и спортивными наградами, возле которой развешены фотографии «Гордостей школы».
«Охренеть», — пробормотал я, вдруг увидев на одной из них знакомое лицо. Впалые щёки, синяки от недосыпа под усталыми глазами непонятного цвета, лёгкие рубцы от прыщей на щеках и слипшиеся русые волосы… Это определённо была Хаинувеле. Только вот «в миру» её, как оказалось, звали Мари Питерсон. Да уж, не так романтично, как ей хотелось бы. Она числилась в почёте за отличные оценки, активную внеклассную деятельность и успехи в дискуссионном кружке. Интересно, как давно она выпустилась?
— Эй, — я окликнул чернокожего паренька, бойко проскочившего мимо меня, — ты её знаешь? — я указал на портрет.
— Хм, — пацан задумался, — она вроде в выпускном классе.
— В выпускном? Сейчас? Ты ничего не путаешь?
— Вроде нет. Не знаю! Чего ты пристал? — он раздражённо фыркнул и побежал дальше.
Вот как. Получается — она не просто когда-то была школьницей, притворявшейся студенткой. Она являлась ей и сейчас. Неужели каждый день приезжает? И умудряется учиться при этом? Как ей вообще это удаётся?

Пройдя мимо широких двойных дверей в середине коридора, я заглянул внутрь. Актовый зал был заполнен учениками. Рискуя быть обнаруженным, я проскользнул в темноту и сел на кресло в последнем ряду. Позади сцены был растянут нарисованный от руки баннер, гласивший: «Конкурс ораторов: Моё место на Земле». Да уж, темы эссе для старшеклассников воистину бессмертны.
— Следующая участница — Мари Питерсон, — продекламировал обрюзгший мужчина в костюме и уступил место у трибуны моей доброй (или не очень) знакомой.
Интересно, что она может рассказать? Опять начнёт возмущаться на тему экологии или социального неравенства? Или и вовсе рассуждать, что все вокруг — те ещё говнюки? Это было бы на неё похоже. Я включил камеру на телефоне и уставился на сцену.

«Каково моё место на Земле?», — она начала с базовой фразы, выданной каждому участнику для начала выступления. «Наверное, такое же, как и у многих: оно явно не там, где хотелось бы», — по залу прокатился смешок, «И я до сих пор не узнала, где я должна быть. Но знаю, кем я хочу быть. Менять мир — это привилегия тех, у кого уже всё есть. Спасение утопающих — дело рук тех, кто никогда не утонет сам. Богатых, сильных, красивых. Сидящих в тепле и уюте и великодушно помогающих другим, иногда даже не выходя из дома. Много ли таких среди нас? Я так не думаю. Я знаю, что значит быть одной в огромном мире. Знаю, как сложно выжить, не родившись в нужное время в нужном месте. Когда ты вынужден сражаться за кусок хлеба — ты не думаешь о проблемах других. Многих это ломает, заставляет злиться и ещё глубже погружаться в разочарование, но я не хочу ломаться. Я не хочу оправдывать своё бездействие тем, что у меня нет многого. Достаточно не будет никогда — всегда будет находиться оправдание заботиться только о себе.
И, пока сильные благосклонно помогают слабым, мы так и будем топтаться на месте. Я верю в то, что каждый может помочь каждому. Что справедливость и равенство не должны сосредотачиваться лишь в руках тех, кто может себе это позволить. Моё место на Земле там, где я смогу протянуть руку, и мне протянут руку в ответ. Даже в самые тяжёлые времена. И даже если его ещё не существует — я буду его искать».

В зале раздались жиденькие аплодисменты от ещё не заскучавших учеников и парочки воодушевлённых учителей в первом ряду.
— Спасибо, мисс Питерсон. Очень впечатляет, — поблагодарил её ведущий и вскоре пригласил на сцену следующего участника.

Эссе Мари показалось мне действительно неплохим. Когда растёшь в приличной семье, учишься в хорошем университете, ездишь на собственной машине, то редко задумываешься о том, что ты должен быть благодарен за такую жизнь. Но и от неё подобные заявления было слышать странно. Дочь учёных, спасающих планету и явно не обделённых деньгами… что она может знать о тяжёлой жизни?

— Мари, подожди! — я выскочил в коридор и догнал её.
— Что ты здесь делаешь? — она округлила глаза и уставилась на меня.
— Я давно не видел тебя на кампусе, хотел убедиться, что всё в порядке…
— Ты следил за мной?! — её голос был полон негодования.
— Нет, Мари, послушай…
— Не называй меня так! — она грубо толкнула меня в грудь, — проваливай и не появляйся здесь больше никогда!
— Я просто хотел сказать, что мне очень понравилось твоё выступление. И… я рад, что с тобой всё в порядке.
— Я не знаю, что тебе от меня надо, — вздохнула она, — но если ты кому-то расскажешь, то крупно об этом пожалеешь.
— Я не…
— Мне не нужны твои «геройства», - она перебила мою попытку оправдаться, — ты меня даже не знаешь.
— Прости, — я кивнул, — ты меня больше не увидишь. Но при одном условии.
Я поймал на себе её возмущённый взгляд, но сохранил ледяное самообладание и продолжил:
— Я пойду с тобой на выпускной.
— Чего?! — она, казалось, потеряла дар речи.
Я сам до конца не понял, зачем предложил ей это. Просто я увидел её в «естественной среде обитания» и посмотрел на неё тем же взглядом, которым когда-то увидел её профессор Кауфман. Я видел ребёнка, но удивительно умного и настойчивого, с чёткой жизненной позицией, которой может позавидовать любой взрослый. И готового спасти целый мир… но в то же время одинокого и потерянного. Я и не заметил, как она затронула что-то во мне. И мне очень захотелось оказаться с ней рядом, когда она шагнёт во взрослую и свободную жизнь. 
— Как насчёт «нет»? — прошипела Хаинувеле.
— Пожалуйста, — неожиданно для себя я и сам зазвучал как ребёнок, — я никогда больше не появлюсь в твоей жизни, но позволь составить тебе компанию всего один раз. Наверняка, тебе есть, с кем пойти (я был практически уверен, что это не так), но если нет — ты ничего не теряешь. Подари мне бессмертие на один вечер, Хаинувеле.
Она поморщилась от моей слащавой отсылки к мифу о её прозвище.
— Если я соглашусь, ты отвалишь?
— Обещаю. Я за тобой заеду?
— Не вздумай. Двадцать шестого. Встретимся у школы в семь. А теперь проваливай.


...девочка в цветочном венке сидела в центре круга, по спирали которого девять ночей подряд двигались девять племён, танцуя свой ритуальный танец. Она с улыбкой протягивала им драгоценности, фрукты, камни и цветы. Интересно, тогда уже существовало слово «Спасибо»?
Хотела ли Хаинувеле с острова Серам сделать мир лучше? Или просто надеялась, что однажды хоть кто-то увидит за дорогими дарами её саму?..

 

***

— Стив, ты не поверишь! — Кэти сосредоточенно смотрела на экран мобильника, сидя на кровати в моей футболке, — концерт Ламара двадцать шестого!
— Ну наконец-то, — я подсел к ней и мысленно попрощался со своими сбережениями, — погоди-ка… двадцать шестого не выйдет.
— Почему? — она растерянно подняла на меня глаза.
— Нужно уладить кое-что.
— Стив, ты можешь рассказать нормально? — в её голосе чувствовалось раздражение.
— Пообещал кое-что одному человеку.
— Да ну? И кто же этот человек?
Я молчал. Не думаю, что Кейт поняла бы меня. Да и сказать мне ей было особо нечего. Не буду же я врать прямо в глаза?
— Ты совсем уже совесть потерял? Мог бы хоть признаться, что у тебя другая!
Она рассерженно вскочила с кровати и, натянув джинсы, принялась закидывать свои немногочисленные вещи, принесённые на выходные, в рюкзак. Я понимал, что должен остановить её, объясниться… но не стал. Целый год идеальных отношений будто бы стёрли. В последние несколько месяцев я, кажется, ни разу не заснул, думая о Кэти. Даже тогда, когда она засыпала рядом. Наверное, я действительно идиот.

***

Я подъехал к школе «Сан-Диегуито» ровно в семь. Разодетые подростки поднимались по ступенькам и исчезали в актовом зале, из которого гремела музыка.
Конечно же, она не пришла. И чего я ожидал?
Спустя сорок минут в душной машине, я вышел на свежий воздух.
— Эй, ты знаешь Мари Питерсон? — окликнул я проходящую мимо девчонку.
— Ну да, — она пожала плечами.
— Знаешь, где она живёт?
— Понятия не имею. Но можешь Лизу спросить, они вроде общаются, — она кивнула в сторону невысокой девушки в чёрном платье, явно не выглядевшей королевой класса и нервно переминавшейся с ноги на ногу. Я ничуть не сомневался, что из всех Мари выбрала бы в подруги кого-то подобного.

Мы съехали на узкую улицу, покрытую разбитым асфальтом. Лиза сидела на пассажирском сидении и кидала на меня опасливые взгляды. Да уж, нужно обладать недюжинной смелостью, чтобы сесть в машину к странному незнакомому чуваку. Мне сыграло на руку, что Мари и ей пообещала прийти, и Лиза волновалась не меньше моего.
— Вот и приехали, — она указала на стоянку запылившихся трейлеров.
— Это в таких условиях сейчас проживает интеллигенция? — удивился я.
— Какая ещё интеллигенция?
— Ну учёные. Родители Хаи… Мари.
— Они не учёные, — Лиза вздохнула, видимо, привыкнув к странностям Хаинувеле, - они алкоголики. Живут на пособие. Хотя сейчас не знаю, отца вроде год назад видели в последний раз.
— Вот как, — сказанное будто прошло через меня электрическим разрядом. Значит, она врала всё это время.
— Она молодец, — грустно улыбнулась Лиза, будто прочитав мои мысли, — надеется на что-то, даже понимая, что ничего не светит.
— Почему?
— А много ты видел таких, кто перебивается на гроши в помойках типа нашей, а потом резко выбивается в люди и становится великим? Делают из воздуха деньги на хоть какой-то университет?
— Ну вроде бы. Бывают же случаи.
— Наверное, — она пожала плечами, — я в это не верю, но, может, она верит. А даже если и нет — старается урвать всё, что может. Пытается жить той жизнью, которой у неё нет.
— Как-то читал, что, если хочешь стать художником, то первым делом нужно разодеться в богемные шмотки и задумчиво гулять по парку с палитрой в руках, — улыбнулся я.

Мы с Лизой вышли из припаркованной машины и подошли к трейлеру, из-за занавешенных окон которого пробивался тусклый свет.
— Мари, — Лиза постучала в дверь, но ей никто не ответил, — Мари, ты здесь? Это Лиза.
Спустя несколько секунд дверь распахнулась. Моя Хаинувеле стояла на пороге в зелёном платье, переливающемся дешёвым атласом. В кои-то веки чистые волосы были собраны в высокую причёску, а привычные кеды сменились туфлями без каблука, правда на пару размеров больше. Я бы даже назвал её красивой, если бы не заплаканные глаза и платье, наполовину заляпанное чем-то подозрительно напоминающим блевотину. Хаинувеле испуганно посмотрела на меня, и я, не дожидаясь её возмущений, оттеснил Лизу и уверенно протиснулся внутрь трейлера. На полу узкой кухни лежала женщина средних лет с закатившимися глазами и стекающей изо рта слюной.
— Твоя мама? — торопливо спросил я и, получив в ответ растерянный кивок Мари, набрал номер неотложки.

— Не надо было скорую, — всхлипывала Мари.
— Да почему? — возмутился я, помогая подложить свёрнутое одеяло под голову женщины. Вокруг были рассыпаны таблетки Валиума, а от неё здорово несло спиртным.
— Они в полицию доложат. А те опять приедут, будут вопросы свои дурацкие задавать, — Мари закрыла лицо руками, — ещё скажут, что это я ей подсыпала. Она постоянно им звонила, говорила, что мы её убить хотим…
— Она не в себе?
— Угу, — Мари перевела взгляд на рассыпанный Валиум.
— Ничего, свидетели есть, правда, Лиза? — я повернулся в сторону подруги, сидевшей неподалёку на высоком стуле. Бледная и не менее напуганная Лиза кивнула. За окном послышался вой сирен.

***

В последний раз я увидел её в августе. Немного замявшись, я толкнул дверь небольшого продуктового супермаркета и, взяв пачку чипсов, подошёл к кассе.
— Пакет нужен? — Хаинувеле, теперь одетая в нелепую красно-жёлтую форму, подняла глаза и встретилась со мной взглядом.
— Спасибо, не надо, — улыбнулся я, — забочусь об экологии.
— Зачем ты пришёл? — тихо спросила она.
— Хотел проведать тебя до начала учёбы.
— Ты издеваешься? — её взгляд сейчас был настолько пустым, что внутри всё сжималось.
После того случая её мама оказалась в реабилитационном центре, а это значило, что Хаинувеле теперь осталась по-настоящему одна. Она была вынуждена в спешке искать хоть какую-то работу, чтобы хватало на еду и оплату жилья. Если раньше в ней жила хотя бы призрачная надежда однажды получить стипендию, то теперь все мечты рухнули. И любой другой человек на её месте бы стиснул зубы и учился жить новой жизнью. Но только не Хаинувеле. Я видел, как каждую секунду внутри неё что-то разбивается.
— Меня просили передать вот это, — я достал из сумки конверт и протянул ей, — у кого-то случайно оказалась запись твоего выступления на конкурсе ораторов. Для комиссии по грантам это оказалось неплохим аргументом. Как и твои вступительные работы… с кафедры культурологии.
Хаинувеле взяла конверт и молча уставилась на меня. Со стороны могло бы показаться, что на её лице не отражается ни одной эмоции, но я уже научился различать, как в самой глубине холодных глаз взвиваются вверх тысячи маленьких цветных искр.
— Спасибо, чек не нужен, — улыбнулся я и, положив чипсы в сумку, вышел из магазина, звякнув колокольчиком над входной дверью.

 

...а ну расступитесь! — молодой охотник растолкал танцующих и вышел вперёд, оставляя следы на влажном песке, — вставай.
Он протянул руку девочке в цветочном венке, и она робко поднялась на ноги.
— Как же вы нелепы, — брезгливо бросил охотник в адрес сконфуженных танцоров, — когда отец Хаинувеле привёл её в деревню, всё преобразилось. Ваши жёны украсили шеи лучшим жемчугом, ваши дети стали есть сладчайшие фрукты, ваши братья заточили наконечники стрел из белейшей кости. Но ваша зависть и страх не позволяют вам благодарно принимать дары. Вы не задумываетесь о том, что острогой из крепчайшего дерева можно поймать для племени самую крупную рыбу. О том, что из семян сочнейших плодов прорастут десятки таких же. Вы можете только брать до тех пор, пока вам самим не станет страшно от того, что вы разучились жить. Пойдём, Хаинувеле, — охотник крепко сжал ладонь девочки.
Он приютил Хаинувеле у себя, угостив её тёплой грибной похлёбкой и уложив спать на мягкие шкуры. А наутро охотник нашёл у порога своего дома десятки даров: свежий хлеб, деревянные игрушки, браслеты из морских камней. Только вот сделаны они были совсем не Хаинувеле.
Жителей острова, однако, поблизости не было: они были заняты земледелием, охотой и ремёслами, возводили новые дома и угощали друг друга праздничными яствами.
— Посмотри, Хаинувеле, — охотник вывел девочку на порог и показал ей подарки, — всё это для тебя. Теперь они благодарны тебе. Ты научила их ценить то, что они имеют и создавать то, что они будут ценить.
Богиня острова улыбнулась, глядя на Серам. Она была рада понимать, что дар бессмертия, данный когда-то людям, был не напрасным…


Конечно, этого охотника я выдумал. Это неудивительно, учитывая, что люди до сих пор смертны и не намного более мудры, чем в древности. А может, я выдумал и свою Хаинувеле? И всю эту историю? Может.
В любом случае, с завтрашнего дня начинается новый учебный год. Сотни студентов соберутся на кампусе университета Сан-Диего, чтобы однажды стать новыми героями этого мира.

Наверное, каждый из них немного Хаинувеле. И я. И ты. И растерянный профессор культурологии, спешащий на лекцию и до сих пор хранящий в дипломате эссе одной юной, но очень сильной и умной ученицы.

И та худенькая девчонка с растрёпанными русыми волосами, на секунду промелькнувшая в толпе...
 

Подпишись на рассылку

Узнавай о новых книгах первым!

  • Grey Instagram Icon
  • Grey Facebook Icon
  • Grey Twitter Icon
This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now